Тэги

Похожие посты

Добавить в

Мстислав Запашный: передает эстафету

Он родился в опилках — так говорят в цирковой среде — в семье потомственных дрессировщиков, и сам сейчас воспитывает пятое поколение знаменитой династии. Вместе с отцом, он воплотил в жизнь уникальный номер — тигры на зеркальных шарах. Народный артист России, дрессировщик хищных животных — Мстислав Запашный.

Выдержки интервью с Мстиславом Запашным в программе «ПроГород»:

Скажите, можно ли сразу определить, будет ли тигренок артистом или не будет, и вообще, бывают ли такие животные, которые не могут быть артистами цирка?

Я скажу так, любое животное поддается дрессуре. Все зависит от желания дрессировщика и от времени, которое он уделяет конкретному животному. Всё как в жизни — если уделяешь время чему-то, у тебя это получается, не уделяешь время — у тебя не будет получаться, или будет получаться некоторое время. Также с животными — уделяешь много времени, и оно постепенно начинает делать то, что нужно делать.

Вы, насколько я знаю, дрессируете тигров с 11 лет, да?

(Смеется).

Ну, по крайней мере, вы с ними общаетесь, можно ли так сказать? В 11 лет, насколько я знаю, первый опыт был, да? Был фильм «Циркачонок»…

Да, совершенно верно, был фильм «Циркачонок», я там играл одну из главных ролей. По фильму, мне действительно приходилось заходить в клетку, причем заходил я в клетку по-настоящему, разгонял тигров хлыстом. Якобы на моего дядю-дрессировщика нападают, а я его защищаю, и всех тигров загоняю домой. Естественно, я ничего сам не делал, я только махал хлыстом, за спиной у меня стоял отец, который руководил взглядом, кому куда убегать.

На кого строже смотрел, на тигров или на вас?

Со спины то я не видел, он же стоял сзади, поэтому… Конечно, я думаю, что на тигров. Это был мой первый опыт входа в клетку по-настоящему вживую, без ограничений, без сетки.

Когда вышли из клетки, что папа сказал?

Похвалил, сказал «Молодец!», а потом в 11 лет такое восприятие… Войти в клетку, выйти из клетки, тем более с отцом, который занимается этим делом — это совсем не страшно. А вот в 17 лет, перед армией, когда мне пришлось работать вместо мамы, так получилось, мама заболела, и отец однажды говорит: «Завтра работаешь вместо матери».

Поставил перед фактом.

Да. Я в это время уже входил в клетку во время репетиций, помогал, убирал, следил за его спиной, контролировал, как мои помощники сейчас помогают мне. Первый спектакль мы отработали с ним прекрасно, мы отрепетировали его за день. Конечно, всю работу делал отец, я только делал нужные передвижения, смотрел куда нужно, чтобы не дай бог, слоны там не попались к тиграм и наоборот. А вот второй спектакль было страшновато, перед выходом, я подумал: «Господи, это же слоны, тигры там со спины… Че я вообще тут делаю?!» Было такое непонятное чувство, но занавес открылся, и это чувство пропало, и исчезло навсегда.

И с возрастом оно не возвращалось?

Знаете, есть невидимая граница… Я — нормальный человек, такой же как и все окружающие люди. Есть невидимая граница между хищником и человеком, которую не рекомендуется переходить. Я — артист, и мои тигры — тоже артисты, я так думаю, и мы с ними играемся, и в работе я с ними играюсь, иногда заигрываюсь, и они заигрываются, но сил у них раз в сто больше чем у меня, у меня только техника. Когда я с ними заигрываюсь и оказываюсь лицом к лицу с его мордой, или его лапа с острыми когтями пролетает от меня в расстоянии нескольких миллиметров — это значит я перешел границу, вот здесь становится страшно, но это доля секунды.

Тигры — это такие животные… Мне кажется, что цирковые животные, особенно если они в одном номере, это как стая, сразу Маугли вспоминается, и нужно показать человеку, что он здесь главный, вожак. Это сложно?

Наверное, это я. (Смеется).

А когда вы это почувствовали? В 17 лет вы еще не чувствовали, вы говорили. А когда почувствовали, что вы — вожак стаи?

Есть такая поговорка «Век живи — век учись!». Я — профессиональный артист, потому что я прошел все жанры циркового искусства. Я не сразу стал дрессировщиком, но я по сегодняшний день еще учусь, я захожу в клетку каждый день, бывает два раза в день, бывает три раза в день, в зависимости от спектакля или репетиций, и каждый день я что-то новое черпаю для себя, работая с животными.

Бывают же такие дни, когда плохо вам, нет настроения, или чувствуете себя слабым, расстроились. Что делаете, не идете к тиграм, или заставляете себя? Они ведь почувствуют, если…

Есть анекдот старый, когда мама поднимает сына, говорит: «Давай, Вася, вставай!», а он говорит: «Не пойду, не пойду в школу. Они там стреляются с рогаток, плюются в трубочки». Мама говорит: «Вставай, ты же директор!», понимаете?!

(Смеется). И что, и идете?

Да, иду. Встаю и иду.

Как они реагируют? Вот вы приходите к ним в любом состоянии, настроении…

Ну, конечно, когда болею — не репетирую, нет смысла рисковать, потому что они тоже чувствуют слабость человека. Почему они нападают? Они ведь нападают на слабого. А человек, когда болеет, ему тяжело, он сам себя тяжело контролирует, недаром ему хочется лечь, полежать. А тут надо еще животных контролировать. Мы с ними работаем на постоянном контроле.

Бывают же такие ситуации, что тигры нападают? Они известны эти ситуации. Чья здесь вина?

Любое нападение тигра, любое нападение хищного животного — это вина только дрессировщика. Это сказки, когда говорят, что это тигр виноват, что он напал. Нет, виноват во всем человек, а тигр, по сути, создан для того, чтобы нападать, его таким природа создала. Это наши ошибки, если мы где-то зазевались.

Страницы: 1 2 3

Нравится

Опубликовано Jun 13, 2012 в Интервью